У микрофона – ведущий Игорь Гмыза.

В эти дни в Москве с визитом находится делегация монастыря Шаолинь во главе с известным мастером Ши Деяном.

Ши Деян – один из самых известных мастеров ушу современного поколения монахов. Он пользуется большим уважением, имея множество восторженных почитателей как в Китае, так и за его пределами. Сегодня есть уникальная возможность задать вопросы мастеру Ши Деяну, а поможет в этом востоковед, специалист в области китайской цивилизации, культурных и политических традиций КНР, профессор, доктор исторических наук, президент Федерации шаолиньских боевых искусств Алексей Александрович Маслов.

Профессор Маслов объяснил, как следует обращаться к гостю из Шаолиня, его следует называть "преподобный".

– Преподобный Ши Деян, здравствуйте.

Ши Деян: Да спасёт вас будда Амитава.

– Вы первый раз в России?

Ши Деян: Да, это мой первый визит в Россию.

– Что вас привело в Москву?

Ши Деян: У меня давно была мечта приехать в Москву. И я сюда приехал, чтобы осуществить эту мечту.

– В этом году в Москве очень много снега и очень трудно передвигаться на машине. Вы уже успели посмотреть город?

Ши Деян: Я не успел ещё посмотреть Москву. Самая моя главная задача – посмотреть на людей и понять, насколько я могу способствовать распространению здесь шаолиньского ушу и шаолиньской культуры. И насколько это поможет жителям России.

– Слышал, что в Москве будет открыт Центр ушу?

Ши Деян: Да, это правда. Мы собираемся с российской Федерацией шаолиньских боевых искусств открыть в вашей столице Центр шаолиньских боевых искусств, для того чтобы он сам успешно развивался и давал возможность заниматься другим людям.

– Про вас пишут, что вы родились в 1967 году, что вы один из самых опытных и прославленных носителей техники шаолиньского ушу, что долгое время возглавляете команду монахов-бойцов "шаолиньсы", которые в отличие от шоу труппы Шаолиньского монастыря, никогда не дают показательных выступлений.

Ши Деян: Да, это правда. Я долгое время возглавлял команду монахов-бойцов Шаолиньского монастыря, но, прежде всего, я сам практикующий боец ушу. И, помимо всего прочего, я любитель и поклонник ушу. Это моя главная задача.

– Ещё про вас пишут, что вы много путешествуете по миру, проводите открытые семинары в США, Италии и Венгрии и что крайне редко принимаете в свои прямые ученики, а также что с детства живёте в Шаолиньском монастыре.

Ши Деян: Ух, как вы много обо мне знаете.

– Сколько вам было лет, когда вы пришли в монастырь?

Ши Деян: 16 лет.

– Это был ваш выбор?

Ши Деян: Да, это был мой выбор.

– Что вас подвигло к этому выбору?

Ши Деян: Прежде всего, шаолиньский дух, который присутствовал всегда, дух совершенствования себя и тела. Именно он привёл меня в Шаолиньский монастырь.

– Что такое монах-боец?

Ши Деян: Честно говоря, вокруг монахов-бойцов Шаолиня ходит слишком много слухов. Ведь что такое монах-боец? Это человек, которые изучает, прежде всего, не только ушу, но и саму шаолиньскую культуру, которая превосходит любые боевые искусства. Когда молодые монахи приходят в монастырь, конечно, их сначала обучают боевым искусствам. Именно это чаще всего и видно публике. Поэтому внешний мир о нас создал слишком много легенд, потому что он говорит о том, что видит, а не о том, что есть на самом деле.

– То, что эти легенды существуют, хорошо или плохо?

Ши Деян: Признаться, в самих по себе легендах нет ни хорошего, ни плохого. Вопрос в другом. Когда человек приходит в Шаолиньский монастырь, он в любом случае приобщается к определенной традиции, культуре и духу. И когда один человек занимается шаолиньским ушу с другим, находясь в Шаолиньском монастыре, он сам, хочет того он или не хочет, входит внутрь легенды, традиции, какого-то мифа. И это хорошо. Но что плохо, нельзя никогда изначально мифологизировать шаолиньское ушу, нельзя распространять о нём слухи, нельзя, опираясь только на эти слухи, любить шаолиньское ушу. Но, к сожалению, многие обыватели именно так и делают. Им нравится больше миф, чем реальность.

Монахи-бойцы Шаолиня: интервью Ши Дэяна для радио Россия

– Большинство жителей России знают о Шаолиньском монастыре, в основном, по видеофильмам и по тем самым легендам. Много ли в России настоящих последователей шаолиньского ушу?

Ши Деян: Сейчас настоящих последователей шаолиньского ушу в России немного. Хотя их становится всё больше. Однако, если взять последователей в США и в Европе, где их становится больше и больше, можно сказать, что ушу достаточно быстро распространяется. А если взять Японию, то там есть одна из школ, которая идентифицирует себя с Шаолиньским монастырем, у которой уже более 7 млн последователей по всему миру. Это огромная школа. Поэтому, конечно же, шаолиньская легенда играет определённую роль, и количество последователей постоянно растёт.

Я бы, честно говоря, очень бы хотел, чтобы и в результате моего визита количество людей, которые бы глубже понимали шаолиньское ушу, увеличилось заметным образом. Здесь самое главное – понимать особую культуру, которая есть в Шаолиньском монастыре.

Есть ещё один момент, который хотелось бы подчеркнуть. Изучение шаолиньского ушу – это ещё, помимо всего прочего, связи между народами, связи между обычными людьми. Не исключено, что эта дорога с двусторонним движением. Китайские люди могли бы приезжать в Россию изучать какие-то части народной русской культуры. И это был бы настоящий обмен культурами.

– Китайский народ – это древний и мудрый народ, и не всё он выставляет напоказ. Что никогда не поймут европейцы, американцы или русские о Китае и его традициях? Что им не дано понять?

Ши Деян: Абсолютно верно вы подчеркнули, что Китай имеет очень глубокую и древнюю историю, там есть очень много напластований самых разных культур. И, конечно же, сегодня о Китае известно значительно больше, чем раньше. У людей есть и здоровое любопытство, и научный интерес, поэтому многие аспекты открываются им всё больше. Однако многие смотрят на какие-то внешние проявления и почти не заглядывают внутрь, потому что это долго, всегда связано с какими-то ментальными усилиями и требует очень длительного времени для изучения. Но надо признаться, что и многие современные китайцы не столь искушены в своей собственной культуре. Поэтому есть целый ряд аспектов, которые не открываются. Не думаю, что в этом есть что-то плохое, потому что в любом случае культура передается только через тех, кто хочет её воспринимать.

– Вы говорили, что существует шаолиньский дух, что это не только внешние проявления, не только боевые искусства, но и что-то неосязаемое. Но я слышал, что процессы глобализации добрались и до Шаолиньского монастыря, что в кельях у монахов уже появились кондиционеры, и вообще жизнь монахов уже не та, что была несколько десятков лет назад. Насколько сильны сегодня традиции в монастыре? Насколько этот дух ещё удерживается?

Ши Деян: Скажу, как простой обыватель, который живёт в Китае и всю жизнь свою прожил в Шаолиньском монастыре. Глобализация для тех, кто живёт в Шаолиньском монастыре, можно сказать, наступила неожиданно. Что такое сегодня Шаолиньский монастырь? В него приезжают тысячи людей каждый день из самых разных стран мира. И каждый из них как бы на своём теле привносит эти процессы глобализации, которые, естественно, влияют на монастырь. Для нас это была неожиданностью. И монастырь реагирует ровно так, как реагируют на что-то неожиданное. Где-то пытается подстроиться, где-то пытается удержаться. Конечно, если мы посмотрим на то современное оборудование, которое есть внутри Шаолиньского монастыря… Думаю, что это хорошо, потому что это облегчает жизнь. В любом случае мы должны брать от глобализации то, что нам выгодно и полезно, сохраняя при этом тот традиционный дух, который всегда был в Шаолиньском монастыре.

Хотел бы подчеркнуть, что есть и другой аспект глобализации. Ведь не только к нам приезжают, но и мы ездим за рубеж. Сегодня нас, монахов-носителей шаолиньской традиции, в Китае около 500 человек. Много это или мало? Чтобы ответить на этот вопрос, надо понять, что в мире есть масса людей, которые хотели бы заниматься Шаолинем, но не могут приехать в Китай. Можно взять совсем маленьких детей, которые ходят в детский сад и которым полезно заниматься разными упражнениями, но они просто не могут приехать в Китай, чтобы там жить. Поэтому мы должны к ним приезжать. Есть и просто люди, которые каждый день должны ходить на работу. Они не могут по году или по полгода жить в Шаолиньском монастыре, потому что им, в конце концов, нужно зарабатывать деньги. Поэтому мы должны и к ним приезжать. Есть старики, которые, может быть, чувствуют себя не очень хорошо, не могут выдержать перелёта или условий жизни в Китае, поэтому мы к ним тоже приезжаем. По сути, мы сами не можем избежать того, чтобы не выезжать за рубеж с целями преподавания, потому что есть общественный, социальный запрос. И вопрос не в том, чтобы преподавателю открываться, а в том, чтобы качественно, честно и достоверно это делать. Так что процесс глобализации, во-первых, двусторонний, во-вторых, требует от нас определённой честности.

Всю беседу слушайте в аудиозаписи интервью.