8 (4872)38-59-54, 8-903-840-59-54
Тульская региональная федерация
шаолиньского УШУ
О федерации Пресса Занятия Методические материалы Шаолиньская школа Для чтения Задать вопрос Контакты
Главная   »   Для чтения   »   Интервью и публикации   »   Интервью с А.А. Масловым - "Жизнь и обучение в Шаолине"
О федерации
Принципы Федерации
Устав, цели и задачи ТРФШУ
Структура и руководство
Сотрудничество
Фотогалерея
Видеогалерея
Пресса
Новости федерации
Шаолиньское УШУ в Мире
Публикации в СМИ
Занятия
Детское подразделение ТРФШУ
Отзывы
Ушу для начинающих
Мероприятия
Методические материалы
Бусин: стойки ушу
Термины и обозначения
Правила поведения
Шаолиньские заповеди
Учебная программа
Шаолиньская школа
Шаолиньцюань
Мастера шаолиня
Шаолинь сегодня
Шаолиньский цигун
Для чтения
Библиотека
Буддизм
Даосизм
Интервью и публикации
"Ушу: мягкое искусство побеждать" - Интервью с Девяткиным М.А.
Беседа с А. Масловым о восточных единоборствах на «Радио России»
Бытовые чудеса Шаолиня
Встреча с даосской мудростью. Разговоры с даосским монахом Инь Чжуншанем
Джет Ли рассказывает о своём тренере
Журнал «СМЕНА» - Монах Шаолиня
Интервью с А.А. Масловым - "Жизнь и обучение в Шаолине"
Интервью Ши Дэяна на «Радио России»
Китайский Мастер Йодо
Конфуцианство
Статьи
Запись на тренировку
Задать вопрос
Контакты

Интервью с А.А. Масловым - "Жизнь и обучение в Шаолине"

Интервью с Алексеем Масловым

Как вы попали в Шаолиньский монастырь?

Еще студентом, изучая Китай, я увлекся его древней культурой и философией. Мой путь в Шаолинь начался с интереса к восточным единоборствам. Хотелось в совершенстве овладеть приемами боевых искусств. Однако со временем, уже став послушником Шаолиньского монастыря, я понял, что здесь можно научиться более сложным и более интересным вещам - уникальным духовным практикам. Первый раз я попал в Шаолиньский монастырь в 1990 году. До этого я уже занимался в Китае во многих школах ушу. Ездил по деревням, изучал традиции. Но все это время я мечтал попасть в Шаолиньский монастырь и приобщиться к его тайнам. И вот я приехал наконец в Шаолинь, надеясь там найти мастера, который, поразившись моему мастерству и искренности, возьмет меня в ученики. На самом деле все произошло так, как и должно было произойти. Меня там никто не ждал.

Я вошел в этот монастырь как турист - купил билет. Поговорил с какими-то монахами, которые оказались вовсе и не монахами, а учениками местной школы ушу, одетыми в желтые одежды. Они торговали сувенирами. Я был поражен тем, что древняя традиция совсем рядом, но она поразительным образом недоступна. Я спросил молодых людей, можно ли обучаться ушу. Они радостно закивали в ответ: да, конечно! Вот есть школа для иностранцев. Но это было не то. И тут я понял: на пути к Великой традиции и тайному знанию надо искать не вход в Шаолиньский1 монастырь. А надо искать учителя. Так было суждено, что через два-три года после этих неудачных попыток я приехал в провинцию Фуцзянь. И здесь один случай дал мне понять, что в моем пути есть некое мистическое предназначение... Я приехал в уезд Путянь, славный своими традициями. Там я остановился в небольшом общежитии и за обедом в маленьком ресторанчике увидел двух человек в монашеских одеждах. Они сидели в уголке и скромно ели соевый творог тофу. И вдруг меня что-то подтолкнуло, и я подошел к ним: «Здравствуйте, вы - из местных?» «Нет, - сказали они. - Мы из Северного Шаолиньского монастыря». Того самого, куда я так стремился! Я представился и рассказал о своих исканиях.

Они выслушали и ничего не ответили. Только кивнули вежливо. На этом мы и расстались. Вечером того же дня я пошел гулять по улице. Это - маленький город, совсем темный. Вдоль улиц стоят средневековые домишки. Я шел и вдруг в ореоле мерцающего лунного света увидел фигуру человека, шедшего прямо на меня. Я узнал его: это был старый монах, один из тех двоих в ресторане. Он подошел и спросил: «Что ты хотел?» Я ответил, что столько читал о Шаолиньском монастыре, и мне было интересно на вас посмотреть... Он отрицательно замотал головой: «Нет. Скажи: что ты хотел?» И тогда я рассказал, как давно стремился в Шаолинь, как хотел обучаться у мастера, искал путь... Монах выслушал и сказал: «Ты не так искал». Или точнее: «Не тем путем искал». По-китайски это очень хорошо звучит. Этот монах и оказался Дэцянем, приехавшим в один из местных монастырей читать лекции. А молодой человек, бывший с ним, -это будущий руководитель команды шаолиньских бойцов, монах Дэян. «Хорошо, - сказал Дэцянь, - приезжай ко мне в Шаолиньский монастырь, и мы посмотрим». Так получилось, что я смог приехать только через год. Но Дэцянь меня сразу же вспомнил. Именно тогда я поразился странной манере поведения, свойственной шаолиньским монахам.

Они не торопятся и не говорят о своем искусстве. Они говорят о чем угодно, только не о главном. Приехав, я остановился у Дэцяня. Это было странно, в Китае боятся приглашать иностранцев к себе домой. Я прожил три недели в доме шаолиньского монаха. Мы тренировались. А я все думал, где же здесь подвох? Монах живет не то что плохо, он живет, так сказать, нормативно бедно. И я думал, что же последует за этим бесплатным кровом и обучением? Тем более что я знал: вокруг полно школ, объявляющих гигантские цены. Какую же цену выставит мне Дэцянь? И вот тогда я впервые соприкоснулся с закрытым миром Шаолиня, где нет денег, где не действуют законы коммерции, но человек все равно должен платить. Он платит не деньгами, а тем, что отдает всего себя этому учению - либо с ним расстаются. Потихоньку Дэцянь начал вступать в беседы со мной, исподволь объясняя те неписаные правила, которые действуют в среде монахов. Мы общались с Дэцянем почти четыре года, и лишь в 1996 году я получил посвящение... Так и произошла моя встреча с Учителем - случайная, неожиданная и в то же время вечно ожидаемая.

Как вы поняли, что вас «приняли в команду»?

Сначала мне казалось, что так как у меня честные, искренние побуждения, есть стремление учиться, к тому же говорю по-китайски, то я - оптимальный кандидат. Где-то через год я понял, что есть нечто, что очень трудно выразить словами, почему я не подхожу. Сегодня я понимаю, что это было: я был не знаком с теми внутренними правилами и обязательствами, которые налагаются на человека, вошедшего внутрь Традиции. И все эти долгие беседы были введением меня в эти правила. До последнего момента, когда сам Дэцянь предложил мне пройти посвящение, я не был уверен, что это когда-нибудь произойдет. И я не был уверен, что, даже пройдя посвящение, я стану его личным учеником...

И все же это произошло...

Я полагаю, ничего случайного в моем приобщении к духовной китайской традиции нет. Я все время искал этот вход. И в известной степени та случайность, позволившая мне попасть внутрь этой традиции, была мне предначертана. Еще я должен сказать одну важную вещь, которую мало кто понимает. Китайская духовная традиция существует в двух ипостасях -в экзотерической (открытой всем) и тайной - эзотерической. Традиция экзотерическая - явленная, общедоступная, оперирующая мистическими терминами: все эти многочисленные книги, брошюры и прочее. Никого не удивляет, что появляется, например, книга по закрытому мастерству цигун. Как это произошло, что человек взял и написал о сокровенных тайнах? А на самом деле все, что написано, это - тонкая ложь. Это не значит, что, описывая, скажем, упражнения, он нарочно искажает одну или две позиции. Он забывает читателю сказать одно: что, сколько ни читай эту книгу, никогда в жизни не пройдешь за пределы геометрии движений. Так что предлагается некая внешняя традиция, которая только кажется очень тайной, очень внутренней.

Это такой шаолиньский пиар?

Да, это пиар, абсолютно точно. А есть традиция эзотерическая, к которой приобщены очень немногие. Есть китайская медицина, книжки о которой можно купить на каждом шагу: иглоукалывание, прижигание, точки на теле человека и т.д. Но знаменитые китайские лекари не пользуются этими книгами. Более того, они могут не знать названия точек, перечисленных в брошюре. Они просто ощущают их. Это - озарение, которое дается посредством обучения у мастера. И никакие учебники здесь не нужны. Есть, например, ушу, которое показывают, которое общедоступно. Но разве это духовная традиция? Нет. Это гимнастика. Да и Шаолиньский монастырь, куда сегодня можно купить билет, все больше походит на огромную рекламную фабрику.

Новый Диснейленд?

Абсолютно так. Он все больше к этому скатывается. Здесь тебе и школа ушу, здесь тебе и диплом мастера продают, здесь тебя в монахи посвящают. Работает такая машина: человек приезжает на пять - десять дней и получает все, что он хочет. И - вылетает оттуда пробкой, со всеми бирюльками, которые он приобрел. Так шаолиньская традиция избавляется от лишних людей.

Кажется, это похоже на ситуацию с колониальным чаем в девятнадцатом веке. Когда китайцы увидели, что англичане готовы закупать сено, упакованное в обертку с красивыми иероглифами, они стали продавать им это сено-солому... ?

Да. Китайцы правильно поступают. Они чувствуют, что хорошо продается. Понятно, что сидеть часами в медитации, изучать досконально упражнения и обсуждать смысл эзотерических иероглифов - это очень сложно. А зачем? Можно сделать спортивное ушу, и оно станет очень популярным. Более того, есть еще один момент - большинство трактатов шаолиньских, которые сегодня можно взять из архивов монастыря, это на самом деле - зашифрованные тексты. И если мы не владеем ключом к этому шифру, ничего не поймем. Считается, что все эти легенды про шаолиньских бойцов, прыгающих через пять быков, или рассказы про летающих монахов -сказки. Да, возможно, но это - зашифрованные куски техник, которые надо знать как расшифровать. Этому, собственно, и учат в шаолиньской традиции. Моим великим счастьем стало обойти этот частокол из книг и слов и войти внутрь Традиции.

Наверное, вы не одиноки, есть еще желающие поехать обучаться тайному искусству Шаолиня?

Парадокс в том, что закрытая тайная традиция открыта для всех. Было бы желание. А желания у многих нет. В том числе и у китайцев, не только у наших. С европейцами получается так. Они приезжают, преодолев большое расстояние до Китая, приходят в монастырь или школу и говорят: «Учите нас!» Конечно, ведь они ехали в такую даль, даже заплатили много. Китайцы удивляются: а почему мы должны вас обучать? Для европейца самое главное - это понятие личного Я: «Я приехал, я достойный, обучайте меня». Для китайцев все совсем иначе. Надо, чтобы человек пришел и сказал: «Я - никто». Пускай он при этом великий мастер и чемпион по каратэ и ушу, депутат и бизнесмен, но к ним он пришел как никто. И если вы скажете мне подметать пол, я буду подметать. Скажете упражняться с мечом, я буду делать это... А если приезжает европеец и говорит, что он в совершенстве овладел некоторыми приемами ушу, а сейчас хотел бы изучить бой с шестом, китайцы пожимают плечами: если ты знаешь, что тебе нужно, то зачем ты пришел к нам? Правильно было бы обратиться к мастеру так: «Я не знаю, что мне нужно. Вы - мастер, направляйте меня». Впрочем, не только европейцы ведут себя столь самонадеянно. Китайцы тоже читают книжки про цигун и ушу и думают, что постигли истину.

Как живут шаолиньские монахи?

Монастырь разделен надвое: часть для посетителей (будь то китайцы или иностранные туристы) и закрытая от чужаков, где обитают монахи. Впрочем, большинство их - выходцы из окрестностей и предпочитают жить в собственных домах неподалеку. В монастыре - в основном молодежь, которая тренируется. В их общежитии нары в два этажа и огромный, в человеческий рост вентилятор. Летом жарко, зимой кельи не отапливаются. Молодые монахи полны оптимизма обучиться в монастыре боевым искусствам, потом поехать преподавать в другие районы Китая или открыть собственную школу за границей. Все правила и заветы Шаолиня по-настоящему соблюдают лишь старые монахи, у них нет семей, им некуда уйти. Дух Шаолиня - это нестяжательство, некоммерция, невозможность преподавать за деньги. Обязательная передача ученикам Традиции - медицинской и духовной. Есть несколько правил, несколько буддийских запретов: не причинять вреда живому, не есть мяса, не пить вина, не прелюбодействовать, не быть двуязычным, не лгать и не брать чужого имущества. Если нищему монаху дали подаяние, он должен принести в общину. Ничего из того, что дают монаху, не принадлежит ему лично. Кроме того, есть гигиенические предписания, которые соблюдают только старые монахи: пить родниковую воду, вставать рано, в пять утра, полтора часа посвящать молитве в медитации, затем завтрак, упражнения, затем медитация или работа по уборке монастырской территории и прочие хозяйственные дела. Есть еще одно важное правило - духовной гигиены. Все мы знаем по собственному опыту, как много сил часто приходится тратить на общение с людьми, которые просто высасывают из нас энергию, и все наши усилия проходят даром. Так вот шаолиньский монах должен отказываться от общения с такими «вампирами», наносящими вред его духовному существу. Монах должен сохранить энергию, чтобы напитать ею людей, достойных этого. Надо понимать, что каналы людей, по-настоящему обучавшихся Традиции, содержат не только их личную энергию, но и энергию мастеров, у которых они обучались, и учителей тех мастеров - в порядке преемственности. Старики - истинные носители шаолиньской мудрости - после утренней молитвы и сеанса медитации удаляются, чтобы не встречаться с многочисленными посетителями. Они владеют прежде всего системой самовоспитания. Все, что мы знаем отдельно - методы тренировки, методы защиты, методы нападения, методы цигун, это всего лишь маленькие кирпичики. Шаолиньскую традицию можно представить как детский пазл: пока все не встанет на свои места, это просто хаос разных кусочков. Требуется минимум пять-шесть лет, чтобы узнать, как надо поддерживать свое тело и свой разум. Молодежи на это не хватает времени. Есть один хороший принцип, который я слышал от Дэцяня и Дэяна: «Идеалы боевых искусств лежат за пределами боевых искусств». То есть, обучившись неким знаниям, надо их прилагать в той сфере, куда тебя забрасывает судьба. Кто-то стал профессором, а кто-то инженером или писателем. Это не важно. Главное, что состояние сознания, умение поддерживать себя - остаются. Ведь на первый взгляд бессмысленно годами обучаться боевым искусствам, если ты не работаешь телохранителем, не вступаешь в поединки. А смысл есть. И он не в боевом искусстве, а в умении поддерживать определенное состояние сознания. Это то, чего не знает молодежь, но понимают старики.

Вы сами соблюдаете правила Шаолиня?

Да, и очень строго

Европейцу, должно быть, нелегко жить в китайском монастыре?

Этот образ жизни мало похож на привычный европейцу комфорт. Но ведь все зависит от страны, в которой вы находитесь. В Китае же большим удобством считается, что у вас под головой - не старый, слежавшийся соломенный валик, а новый. В чужой монастырь со своим уставом не ходят.

Неадекватно было бы ходить по Арбату в желтых одеждах. Также неуместно приезжать в Шаолинь в галстуке и белой рубашке. Чайн-буддизм - это прежде всего гибкость сознания в соответствии с ситуацией. У каждого человека, следующего шаолиньской традиции, есть обязательные периоды в течение дня, когда он должен заниматься сам собой. Во-первых, надо соблюдать гигиену общения - об этом я уже говорил. Во-вторых, выполнять упражнения цигун - специальный комплекс самомассажа. На это должно уходить не менее часа - полутора в день. В-третьих, особое питание. Оно основано на сочетании пищи типа инь, ян и нейтральной. Кроме того, пища должна гармонировать с погодой. И в-четвертых, особенно это важно после сорока лет, когда внутренние ресурсы организма не в состоянии компенсировать энергетические затраты, каждый человек должен принимать определенные фитотерапевтические средства для того, чтобы поддержать энергетику организма.

Вы не ощущаете себя белой вороной в шаолиньской общине?

Я очень много времени провожу в Китае, говорю по-китайски, ем палочками, живу, как и все вокруг. Со мной даже забывают поздороваться. Значит, я - свой.

Говорят, шаолиньские монахи живут не только в монастыре.

Это так. В отличие от христианской традиции монахам Шаолиня не обязательно жить в монастыре. Каждый монах носит на шее специальную кожаную бирку. Возвращаясь в монастырь, он просто вешает ее на стену, где уже висят бирки его собратьев. С этого момента он зачислен на довольствие: в этот день в монастыре на обед будет горсткой риса больше. Уходя, он просто уносит свою бирку с собой. Такая вот свобода передвижения... Монахи могут путешествовать, даже жениться (правда, только на чайн-буддистках). Оседая на новых местах,они приносят с собой шаолиньскую традицию, открывают свои школы, совершенствуя боевое искусство. Сам я много путешествую: я то в Китае, то в Москве, то в Европе, но всегда и везде остаюсь шаолиньским монахом.

Расскажите, как происходит обучение Традиции?

В Китае приобщенность к традиции столь глубока, что внешние проявления не так уж важны. Мастер боевых искусств может одеваться невзрачно, носить стоптанную обувь, спать на продавленной кушетке и при этом быть окруженным всеобщим почитанием. И не так просто стать его учеником. Бесполезно просить его обучить вас приемам кун фу. Он будет учить вас тому, чему сочтет нужным. Мастер передает не приемы, а мировоззрение, понимание вещей, философию жизни. Он должен быть известным и уважаемым человеком. Иначе к нему никто не придет. Процесс передачи Знания очень интимный. Там нет тренировок в нашем понимании. Мастер может просто побеседовать с вами, не обучая в этот день каким-то приемам, может позвать с собой пройтись по местному рынку или еще куда-нибудь. Но это тоже обучение, потому что ученик видит, как Мастер идет, как он говорит... Нет речи о том, что ученик будет перенимать его манеру поведения, особенно если ученик - европеец. Но он воспримет отношение к жизни своего Учителя. Как я уже говорил, стать учеником непросто. Надо очень сильно этого желать. Скажем, мастер назначает новичку встречу: приходи завтра по такому-то адресу, мы начнем обучение. Ученик радостно ожидает, что ему покажут какие-нибудь сногсшибательные (в прямом смысле) приемы, что его завтра же научат драться, как Брюс Ли. Но вот он приходит по указанному адресу и видит, что на этой улице и дома-то с таким номером нет. А это - первое испытание, которое ему устроил Мастер. Урок настойчивости: если хочешь учиться, то найдешь. А кто не стал искать, тому это и не нужно.

Как много учеников бывает у Мастера?

В древности у великих мастеров было по двести - триста учеников. И в наше время любой человек, пришедший к Учителю, формально считается учеником. Но в конце жизни Мастер объявляет, кому он передает свою школу. Из тех, кто приходил к нему, это могут быть три ученика, а может быть - ни одного. В понимании китайцев эти избранные Мастером и будут считаться его преемниками. А все остальные -просто заходили в дверь зала. Не случайно доказательством того, что человек обучался где-то, служит не диплом, а генеалогическое древо, где показано, кто у кого наследовал традицию. В таком древе может быть всего лишь двадцать учеников за десять поколений. И только те, чьи имена упомянуты в этой генеалогии, или их ученики считаются в Китае приобщенными к Традиции. Лишь такие избранные посвященные могут открывать свои школы или просто обучать людей. И очень редки случаи, когда кто-то из них выезжает на Запад.
 Настоящий ученик Мастера способен даже войти в контакт с давно умершим учителем. Это называется духовным соприкосновением... Мы обучаемся не только у того мастера, который непосредственно нас учит, но и у мастеров прежних поколений, стоящих за ним. Через физическое тело Мастера вещают люди, создавшие Традицию. Даже не люди, а духовные потоки. Главное, забыть, что тебя обучает конкретный человек - тебя обучает Традиция. Есть специальные медитативные техники, когда мы вступаем в контакт с великими мастерами прошлого. Мы отключаем свое сознание. Медитируем обычно, сидя перед стеной.

Почему перед стеной?

Стена символизирует сумму наших заблуждений, нашу скованность: мы будто в стену упираемся нашим сознанием. И вот мы представляем, что разбиваем эту стену. Она разлетается на куски. И там открывается огромное светлое пространство, где обитает все то, к чему мы стремимся. И тогда ты чувствуешь, что какая-то сила будто вырывает, выдергивает твое тело, и ты словно влетаешь в это пространство. И там - опыт, который в тебя входит. И тебя обучают, тебе показывают не просто движения, но состояние. И после ты возвращаешься обратно. Разбивание стены - это одна из медитативных техник, применяемых для общения с мастерами прошлого. А роль сегодняшнего твоего учителя - ввести тебя в соприкосновение с духами умерших мастеров.

Часто ли вам приходилось применять в жизни боевые приемы ушу?

Нет. И в этом - заслуга моих учителей. Смертоносным боевым искусством овладевают для того, чтобы... никогда его не применять. Мастер учит учеников уходить от столкновений, воспринимать жизнь «по касательной». Ведь Мастер неуязвим для этого мира, как гласит знаменитое изречение из Дао Дэ Цзина. Он не вступает с миром в поединок. И даже выигранный бой считается поражением, потому что его не удалось избежать. Если знаешь, как убить человека нажатием пальцев или причинить ему страшную боль, которая наступит через два дня, когда он уже успел забыть о тебе, начинаешь понимать главное: в настоящем бою не может быть победителя и побежденного. Один будет жив, другой убит. Только так. Мастер владеет тайным искусством, которое не может быть никогда использовано. Это - закон многих поколений шаолиньских мастеров боевых искусств.

А в какой момент вы почувствовали себя одним из них?

Сильнейшим моим впечатлением, в то время еще недавнего московского студента, было посвящение в послушники Шаолиньского монастыря. К обряду посвящения готовятся за два-три дня. Старший ученик объясняет тебе суть обряда- как нужно двигаться, что говорить. Обряд посвящения проводится либо в храме, либо перед алтарем. А если нет поблизости ни того, ни другого, то - обязательно лицом на Запад, так как там, по китайским представлениям, находится буддийский рай. Я проходил посвящение в храме. Сначала учитель, который сидел по правую руку от меня, прочитал долгую молитву, спрашивая, обращаясь к Буддам всех поколений, готовы ли они принять нового шаолиньского ученика. Затем он спросил об этом старых мастеров, готовы ли они? Потом читал молитву, в которой перечисляются правила, по которым я отныне должен был жить. В этот момент я зажег три благовония и поклонился по шаолиньской традиции, поднес три зажженные палочки благовоний ко лбу (это символизирует, что открывается третий глаз), одну за другой поставил их в курильницу. Это означало, что я принял прибежище, признал три ценности: духовное учение, шаолиньскую школу и - самого Будду. После этого Учитель сказал: «И отныне нарекаю тебя...», -и задумался. Он довольно долго молча размышлял, закрыв глаза. Потом он сказал: «Будешь называться Синъин - Странствующий Орел». После этого я ударил в гонг, это означало, что имя запечатлено на Небесах. Мне вручили большие нашейные четки - сто восемь шариков, по числу архатов (учеников) у Будды, и монашескую сумку с шаолиньской одеждой. Когда после этого я раскрыл энциклопедию шаолиньских бойцов и увидел, что там написано и про меня, я почувствовал себя одной из ветвей этого огромного древа, частью великой традиции.

Вам, наверное, приходится все время тренироваться, чтобы поддерживать себя в боевой форме. В Москве, видимо, трудно выкроить на это время?

Я живу на Арбате и по утрам иногда выполняю упражнения с алебардой во дворе дома. Однажды ранним утром ко мне подошел один пьяный. Он спросил, указывая на алебарду: «Это у тебя что?» Я ответил, что это -алебарда. «А, понятно», - сказал он и пошел своей дорогой. Москвичи отчасти похожи на китайцев: их трудно чем-нибудь удивить.

Почему ваш монастырь называется Северным Шаолиньским? Разве есть еще и Южный?

Северный часто посещают туристы и о нем знают. А о Южном много легенд, но найти его не так-то просто. Однажды с несколькими спутниками я отправился на его поиски. Дорога в Южный Шаолинь была трудной: в пути у нас сломалась машина, проводники отказались двигаться дальше... Но все-таки нам удалось до него добраться. И что же мы увидели? Большую яму и какие-то развалины. Неподалеку коптила чаесушильня. А на досках, прибитых к деревьям, размашистыми иероглифами было выведено: «Южный Шаолиньский монастырь». Мы разыскали какого-то старика, который нам сообщил, что вот, собственно, и все, что осталось от монастыря. Мы спросили его, а есть ли по крайней мере музей? Он, улыбаясь, закивал и вызвался нас проводить. По дороге объяснил, что немногие оставшиеся здесь голодают, потому что это место слишком высоко в горах и сюда трудно доставлять продукты. А музеем оказалась полуразвалившаяся хижина, внутри которой в полном беспорядке были навалены тысячелетней давности скульптуры, ритуальные мечи и тому подобные реликвии. Старец запустил руку в этот прах истории и сказал нам: «Вот- музей». Только тогда я понял, какая это непостижимая страна - Китай. Здесь можно целый день ехать, чтобы увидеть большую пустую яму на месте, овеянном мифами и легендами.




"Ушу: мягкое искусство побеждать" - Интервью с Девяткиным М.А.
Беседа с А. Масловым о восточных единоборствах на «Радио России»
Бытовые чудеса Шаолиня
Встреча с даосской мудростью. Разговоры с даосским монахом Инь Чжуншанем
Джет Ли рассказывает о своём тренере
Журнал «СМЕНА» - Монах Шаолиня
Интервью Ши Дэяна на «Радио России»
Китайский Мастер Йодо