8 (4872)38-59-54, 8-903-840-59-54
Тульская региональная федерация
шаолиньского УШУ
О федерации Пресса Занятия Методические материалы Шаолиньская школа Для чтения Задать вопрос Контакты
Главная   »   Для чтения   »   Конфуцианство   »   "Беседы и суждения" - Лунь юй   »   Лунь юй - "Беседы и суждения" Часть 6
О федерации
Принципы Федерации
Устав, цели и задачи ТРФШУ
Структура и руководство
Сотрудничество
Фотогалерея
Видеогалерея
Пресса
Новости федерации
Шаолиньское УШУ в Мире
Публикации в СМИ
Занятия
Детское подразделение ТРФШУ
Отзывы
Ушу для начинающих
Мероприятия
Методические материалы
Бусин: стойки ушу
Термины и обозначения
Правила поведения
Шаолиньские заповеди
Учебная программа
Шаолиньская школа
Шаолиньцюань
Мастера шаолиня
Шаолинь сегодня
Шаолиньский цигун
Для чтения
Библиотека
Буддизм
Даосизм
Интервью и публикации
Конфуцианство
"Беседы и суждения" - Лунь юй
Мэн-цзы
Статьи
Запись на тренировку
Задать вопрос
Контакты

Лунь юй - "Беседы и суждения"

Лунь юй - "Беседы и суждения" Часть 6

«Лунь юй»: осуждаю нерадивых.

«Лунь юй»: осуждаю нерадивых.
III, 22
Учитель сказал:
— Гуань Чжун — человек ограниченный во всем!
Кто-то  спросил:
—  Значит ли это, Гуань Чжун - бережлив?
Учитель ответил:
— Он владел тремя домами. Среди его подчинен­ных каждый занимал по одной должности и совместительства он не допускал. Как же можно говорить о его бережливости?
— Хорошо, так может быть, Гуань Чжун разбирался в Правилах?
Учитель ответил:
— Как только правитель его царства построил перед воротами дворца заслоны, Гуань Чжун тотчас поставил такие же заслоны. Правитель царства для дружеских приемов соседних госуда­рей соорудил земляную подставку для опрокинутых чарок, Гуань Чжун построил такую же подставку. Если утверждать, что даже Гуань Чжун разбирался в Правилах, то кто же  тогда в них тогда не разбирался?
Гуань Чжун – первый советник правителя царства Ци.
 
III, 26
Учитель сказал:
— Как я должен относиться к тем, кто, пребывая наверху, лишен великоду­шия, при исполнении Правил непочтителен, а на похоронах не скорбит?
 
IV, 9
Учитель сказал:
— Со служивым мужем (ши), который желает постичь Дао, но при этом стыдится плохой еды и бедной одежды, даже заговаривать не стоит.
 
19. Цзы Чжан сказал:
— Цзы Вэнь из царства Чу трижды становился первым советником — и на лице его не было радости. Трижды получал отставку — и на лице не было досады. Оставляя свой пост, он непременно знакомил преемника со всеми делами. Что можно сказать о таком человеке?
— Что он истинно предан делу,— ответил Учитель.
— А был ли он истинно человеколюбивым? — спросил Цзы Чжан.
— Не знаю,— сказал Учитель.— Да и можно ли это считать проявлением истинного человеколюбия?
Цзы Чжан продолжал:
— Когда Цуй-цзы из царства Ци убил своего правителя, у Чэнь Вэнь-цзы было десять четверок коней,— он бросил их все и бежал. А прибыв в другое царство, заявил: «Здешний правитель — совсем как наш Цуй-цзы». И снова бежал. Прибыл еще в одно царство и опять заявил: «Здешний правитель — совсем как наш Цуй-цзы». И снова бежал. Что можно сказать о таком человеке?
— Что он истинно честен,— ответил Учитель.
— А был ли он истинно человеколюбивым? — спросил Цзычжан.
— Не знаю,— сказал Учитель,— можно ли это считать проявлением истинного человеколюбия?
 
 V.24.
Учитель сказал:
— Кто говорил, что Вэйшэн Гао честен? Один человек попросил у него уксуса, а он выпросил уксус у соседа и дал просителю!
 
VI.29.
Учитель сказал:
— Придерживаться неизменной середины — вот наивысшая добродетель. Но, увы, сколь мало людей, что способен следовать этому!
 
 VIII. 10.
Учитель сказал:
— Когда почитают смелость и презирают бедность, быть смуте. А когда не­навидят лишенных человеколюбия, быть смуте.
 
 VIII. 12.
Учитель сказал:
— Нелегко найти человека, который, проучившись всего лишь три года, не мечтал бы получить казенное жалованье.
 
 VIII. 16.
Учитель сказал:
— Заносчив и не прям, невежественен и не кроток, не обладает способностями и к тому же не честен — такого рода людей я просто не понимаю.
 
XIII, 24
Цзы Гун спросил:
— Что Вы скажете о том, кого любят все односельчане?
Учитель ответил:
— Никчемный человек.
— А что скажете о том, кого ненавидят все односельчане?
— И этот человек никчемный. Лучше, если человека любят хорошие односельчане, а недобрые — ненавидят.
 
XIV, 20
Учитель сказал:

— Того, кто беззастенчив в своих словах, с трудом исполняются дела.

 
«Лунь юй»: «Постигай Учение и бойся его утратить»
 VII, 7
Учитель сказал:
— Даже если кто-то принесет мне лишь связку сушеного мяса, такому человеку я никогда не откажу в обучении.
 
 VII, 8
Учитель сказал:
— Я не наставляю тех, кто не стремится к знанию. Я не обучаю тех, кто не сгорает от нетерпения получить Знание. Я не повторяю своих наставлений тому, кто не способен по одному углу отыскать три остальных.
 
 VII, 22
Учитель сказал:
— Даже если мне встретятся три человека — и у них непременно найдется, чему поучиться. Возьму то, что есть в них хорошего, и буду этому следовать. А глядя на то, что есть в них дурного, постараюсь себя исправить.
 
VII, 18
 Учитель постоянно говорил о «Каноне песнопений» («Ши цзин»), «Каноне истории» («Шу цзин») и соблюдение Правил. Вот этих вещах он мог наставлять без устали!
 
 VII, 25
Учитель обучал четырем наукам: культуре (вэнь), правильным поступ­кам, преданности и искренности.
 
 VIII, 8
Учитель сказал:
— Воодушевляйся «Каноном песнопений» («Ши цзин»), опирайся на Правила, совершенствуй­ся музыкой.
 
 VIII, 17
Учитель сказал:
— Постигай Учение так, словно боишься не обрести его, а получив — бойся утратить.
 
IX, 6
Первый советник спросил у Цзы Гуна:
— Не является ли Учитель посвященным мудрецом? Почему у него столь много талантов?
Цзы Гун ответил:
— Само Небо щедро наделило его совершенной мудростью и столь многими талантами.
Учитель, услышав это, сказал:
— Что знает обо мне первый советник! В молодости я был беден, поэтому освоил многие презренные занятия. А многими ли знаниями должен обладать благород­ный муж? Совсем немногими.
 
XV, 39
Учитель сказал:
— Передавая Учение, не делай различий по происхождению людей.
 
XVII, 8
Учитель сказал:
— Ю! Знаешь ли ты шесть слов, которые приводят к шести ошибкам?
— Нет, — ответил Цзы Лу.
— Ну, тогда слушай. Стремление к человеколюбию без любви к учебе ведет к глупости. Стремление к Знанию без любви к учебе приведет неустойчивости в жизни. Стремление к честности без любви к учебе приведет к тому, что будешь наносить вред людям. Стремление к прямоте без любви к учебе приведет к горячно­сти. Стремление к мужеству без любви к учебе приведет к смуте. Стремление к твердости без любви к учебе приведет к сумасбродству.
 
XVII, 9
Учитель сказал:
— Дети мои, почему же никто из вас не изучает «Канон песнопений» («Ши цзин»)? О, «Канон песнопений»! Ведь с его помощью можно развить воображение и расширить кругозор, стать более общительным и научиться иронии. Из него можно узнать, как вблизи служить отцу, а вдали — правителю, как называются птицы и звери, травы и деревья.
 
XVII, 10
Учитель спросил Боюя:
— Читал ли ты «Песни царства Чжоу» и «Песни царства Шао» из «Канона песнопений»? Тот, кто не читал их, подобен человеку, что уперся в стену!
«Песни царства Чжоу» («Чжоу нань») и «Песни царства Шао» («Шао нань») — две части из «Канона песнопений», в которых идет речь о самосовершенствовании и добродетельных нравах, в том числе добропорядочных нравах жен правителей в южных царствах.
 
XIX, 5
Цзы Ся сказал:
— О том, кто ежедневно узнает то, чего он не знал, и ежемесячно восстанав­ливает то, что изучил, можно сказать — любит учиться.
 
XIX, 13
Цзы Ся сказал:

— Если от службы остается свободное время, то посвящай его учебе. А если от учебы остается свободное время, то посвящай его службе.

 
«Лунь юй»: облик Учителя
 VII. 4.
Когда Учителя не одолевали дела, он был спокойным, радостным и без­мятежным.
 
 VII. 9.
Если Учитель оказывался рядом с человеком в трауре, он никогда не наедался досыта.
 
 VII. 10.
 В тот день, когда Учитель плакал, он не пел.
 
 VII, 13
Учитель был особенно осмотрителен во всем, что касалось поста, войны и болезней.
 
 VII, 19
Правитель области Шэ спросил у Цзы Лу, каков Учитель Кун как человек. Тот не сумел ответить.
— Отчего же ты не ответил ему так,— сказал Учитель — В трудах забывает о пище, в радости забывает о горе и совсем не думает о наступающей старости. Этого было бы достаточно.
Шэ-гун — правитель уездного города или области Шэ в уделе Чу.
 
 VII, 27
Учитель всегда ловил рыбу удочкой и не ловил сетью. Стрелял птицу летя­щую и не стрелял птицу сидящую.
 
VII, 32
Когда Учитель оказывался среди тех, кто пел, то, если пели хорошо, он просил начать сначала, а затем присоединялся и сам.
 
 VII. 38
Учитель был мягок, но строг; внушителен, но не угрожающ; почтителен, но сдержан.
 
IX, 4
Учитель был свободен от четырех недостатков: предвзятых взглядов, категоричности в суждениях, упрямства и самовозвеличивания.
 
IX, 10
Учитель, встречая людей в траурных одеяниях, или в ритуальных шапках и одеждах, или слепых, даже если они были и моложе его, всегда вставал, а проходя мимо них, всегда убыстрял шаги.
 
X, 1
В родной деревне Конфуций не был многословным, хотя и казался простодуш­ным, а в главном храме предков и при дворе был красноречив, хотя и краток.
 
X, 6
Конфуций не оторачивал своего воротника темно-красной или коричневой материей [в знак траура]. Не использовал для домашнего платья материи красного или фиолетово­го цветов [как цветов промежуточных, более идущих женскому полу]. В летний зной носил однослойный халат из тонкого или грубого льняного полотна, который при выходе из дому он непременно одевал поверх исподнего пла­тья. Поверх [придворной] шубы из черного барашка он надевал однорядовый халат, поверх пыжиковой шубы [для представления посланников в и гостей при дворе] носил белый халат, а поверх лисьей шубы [для жертвоприношений для защиты урожая] одевал желтый длинный меховой халат с коротким правым рукавом.
Во время поста он всегда носил спальное платье длиною в полтора роста. В домашней жизни он использовал пушистые лисьи и енотовые меха. По окончании траура одевал на пояс все­возможные привески. Если это было не парадное платье, то оно непременно скашивалось вверху. Барашковая шуба и черная шапка не одевал, когда шел выражать соболезнова­ния. Первого числа каждого месяца он непременно одевался в парадное платье и являлся ко двору.
На левом боку висели в качестве привесок: утиральник, нож, осе­лок, маленькое шило для развязывания узлов и зажигательное металлическое зеркало. На правой стороне: кольцо для натягивания лука, дерево для вытирания огня в пасмурную погоду, большое шило из слоновой кости, кисть и ножны (Прим. П. Попова)
Парадное платье одевалось для представления ко двору и для жертвоприношений. Оно изготавливалось из прямых полотнищ с оборками вокруг поясницы
 
X.7.
Во время поста Конфуций всегда менял обычное платье и привычную пищу, а также менял всегда менял место, где обычно спал.
Речь идет скорее всего о том, что «меняя пищу и платье», Конфуций отказывался от имбиря и лука, которые вызывают резкий запах, вина, а также одевал чистые полотняные одежды. «Меняя место», Конфуций покидал комнату, дабы не находится в одном помещении с женой
 
X. 8
Если каша была не из отборного обрушенного зерна, если мясо было нареза­но не достаточно мелко, если каша от долгого хранения прогоркла, ничего этого он не ел. Испортившуюся рыбу и протухшее мясо не ел. Продукты, чей вид и запах изменились, также не ел. Плохо сваренное не ел, несвежее не ел. Неправильно разделанное мясо не ел. Если не было соответствующей приправы, не ел. Хотя бы мяса было и много, не ел его больше, чем риса. Лишь в вине не ограничивал себя, но допьяна не напивался. Вина и мяса, что куплены на рынке, не употреблял. А вот без имбиря никогда не обходился. Ел он немного.
 
X. 10
Во время еды он не вступал в беседу, во время сна не говорил.
 
X. 11.
Хотя бы пища его состояла из простой каши или овощного супа, он непременно отделял немного для жертвоприношений и делал это с большим благоговением.
 
X. 12.
Если циновка была постлана неправильно, на нее он не садился.
 
X. 13.
Когда жители его деревни собирались на церемонию распития вина, он поднимался со своего места лишь после того, как выйдут старики.
 
X. 16.
Когда Канцзы преподнес лекарство, Учитель с поклоном принял его, сказав:
— Я еще не разобрался, что это за лекарство, поэтому не смею его опробовать.
 Канцзы — аристократ из царства Лу.
 
X. 17.
Сгорела конюшня. Учитель, только что вернувшийся из дворца, спросил:
— Люди не пострадали?
А о лошадях даже не спросил.
 
X.21.
Войдя в Великий храм, он расспрашивал о каждой мелочи.
 
X.22
 Если умирал друг и некому было похоронить его, он говорил:
— Я похороню.
 
X.23.
Принимая подарки друзей, будь то повозка или лошади, но не жертвенное мясо, в ответ не кланялся.
 
X.24.
Когда он спал, то не лежал, словно мертвый; когда был дома один, то не сидел, как при гостях.
 
X. 25.
Когда он встречал человека в траурном одеянии, хотя бы и недавнего знакомца, он менялся в лице. Когда встречал кого-либо в цере­мониальной шапке или слепого, как бы часто ни видел их, всякий раз был с ними почти­телен. Когда сидя в повозке, он встречал человека, одетого в траур, то отвешивал поклон, опершись на поручни. Когда встречал людей, несущих подвор­ные списки населения, был так же почтителен и с ними. При виде роскошного угощения, непременно вставал с выражением почтения на лице. Во время грозы и бури он всегда менялся в лице.
 
X.26.
Когда он поднимался на повозку, то держал спину прямо, ухватившись за веревочные поручни. Сидя в повозке, назад не смотрел, быстро не говорил и распоряжений не давал.
 
XV, 42
Наставник музыки слепой Мянь пришел навестить Учителя. Когда он подошел к крыльцу, Учитель сказал:
— Здесь крыльцо.
Когда он подошел к циновке, Учитель сказал:
— Здесь циновка.
Когда оба сели, Учитель объяснил ему:
— Здесь сидит такой-то, там сидит такой-то.
Когда наставник Мянь ушел, Цзы Чжан спросил:
— Следует ли так говорить со слепым музыкантом?
Учитель ответил:

— Конечно, именно так и надо помогать слепому наставнику.

 

«Лунь юй»: сверяю себя с мудрецами прошлого
III, 16
 Учитель сказал:
—При стрельбе из лука суть всего этого заключается отнюдь не в том, чтобы пронзить кожу мишени – ведь  силы не у всех одинако­вы. В этом — Путь древних.
Конфуций считает, что сама стрельба из лука заключается не в самом факте попадания в кожаную мишень, а в самом ритуале стрельбы, который воспитывает дух человека.
 
 V, 23
Учитель сказал:
—Бо И и Шу Ци не помнили прежнего зла, поэтому-то на них и роптали мало.
Бо И Шу Ци — были сыновьями правителя одного из царств периода правления древнейшей династии Инь. Когда правитель скончался, он назначил своим преемником. младшего сына Шу-ци. Шу Ци решил уступать престол Бо И как старше­му брату, но Бо И, сказав, что такова воля роди­теля, уклонился. В ответ от трона отказался и Шу Ц и никто из братьев не захотел занять престол. После того как племя Чжоу покорила династию Инь, братья, стыдясь есть хлеб узурпатора и правителя Чжоу — У-вана, перестали принимать пищу и объявили голодовку и скончались у подножия горы Шоуян. Гора Шоуян находится в провинции Шаньси, в округе Пучжоу.
 
 
XVI, 12
[Учитель сказал]:
— Циский правитель Цзин-гун имел тысячу четверок коней, но, когда он умер, народ не нашел ни одной добродетели, за которую его можно было бы восхва­лять. Бо И и Шу Ци умерли от голода у горы Шоуян, а народ и поныне их славит. Не в этом ли суть?
 
 VII, 15
Жань Ю спросил:
— Поддерживает ли Учитель правителя царства Вэй?
Цзы Гун ответил:
— Будет лучше, если я спрошу у него самого.
Войдя в дом, Цзы Гун спросил:
— Кто такие были Бо И и Шу Ци? Учитель ответил:
— То были самые добродетельные люди древности.
Цзы Гун вновь спросил:
— А не сожалели ли они о чем-нибудь в своей жизни?
[Учитель] ответил:
— Они искали человеколюбие и обрели человеколюбие. Так о чем же они могли сожалеть?
Выйдя [от Учителя], Цзы Гун сказал:
— Учитель не поддерживает правителя царства Вэй.
Вэйский правитель — Чу-гун вел войну со своим отцом — законным наследником престола, сосланным дедом Чу-гуна в другое царство А Конфуций в этот момент находился в царстве Вэй
 
 
 VII, 1
Учитель сказал:
— Я передаю, но не творю, я верю в древность и люблю ее. И в этом осмелюсь сравнить себя с Лао Пэном.
Скорее всего под Лао Пэном («старец Пэн») подразумевается полумифологический персонаж Пэн-цзу (династия Шан), проживший сотни лет. По другому предположению, выражение «лао пэн» - это стяжение двух имен Лао-цзы и Пэн-цзу, учитывая что по преданию Конфуций получал наставления в тайнах ритуала у Лао-цзы.
 
IV, 22
Учитель сказал:
— В древности словами не бросались, боясь, что не смогут претворить их.
 
 
 VIII, 1
Учитель сказал:
— О Тай Бо можно сказать, что был он в высшей степени добродетелен. Он трижды отказывался от трона в Поднебесной. Народ же не смог подыскать соот­ветствующих слов, дабы прославить его.
Тай Бо был старшим сыном основателя чжоуской династии Гу-гуна. У Гу-гуна было три сына: старший Тай Бо, Чжун Юн и Цзи Ли. У младшего Цзи Ли родился сын по имени Чан — будущий знаменитый правитель Вэнь-ван, объединивший две трети территории древнего Китая. Гу-гун предвидя его великое будущее, решает передать ему престол и в качестве первого шага возводит на трон своего младшего сына Цзи Ли. Тем самым был нарушен принцип передачи власти по старшинству. Тай Бо, дабы не создавать конфликта и исполнить желание отца, вместе со средним братом покидают столицу и отправляются к «цзинским инород­цам» на территории провинции Хубэй.
 
 VIII, 18
Учитель сказал:
— Как возвышенны были Шунь и Юй! Владея Поднебесной, они сами не вмешивались в дела управления.
 
 VIII, 19
Учитель сказал:
— Велик был Яо как государь! Сколь возвышен! Только одно Небо велико, и только один Яо следовал ему. Как безграничен он в своей щедрости! Народ не смог найти подходящих слов, дабы выразить свою признательность. О, как возвы­шенны его свершения! Сколь блестяща его просвещенность!
Яо — один из первоправителей Китая
 
 VIII, 20
 
У Шуня было всего пять сановников, и Поднебесная наслаждалась истинным правлением.
У-ван как-то сказал:
— У меня десять способных сановников.
Кун-цзы [уже позже на это] заметил:
— Не правда ли, сколь трудно подобрать таланты? Период от Тана до Юя богат талан­тами. [У чжоуского У-вана] среди сановников была одна женщина, таким образом, фактически их было девять. И хотя [У-ван] обладал двумя третями [Поднебесной], он все еще считался подданным правителей Инь. Можно только сказать, что доб­родетель правителя Чжоу достигла высших пределов.
У-ван — правитель династии Чжоу (1066?—1063 гг. до н.э.).
 Тан и Юй (Яо и Шунь) — легендарные правители древнего Китая.
 
 VIII. 21.
Учитель сказал:
— О, Юй! Вот в нем я не нахожу недостатков! Он ел и пил скудно, но проявлял высшую почтительность духам. Он обычно ходил в грубой одежде, но его церемониальная шапка и наколенники (т.е. ритуальное одеяние – прим. пер.) были поразительно красивыми. Он жил в простом доме, но все его силы уходили на рытье отводных каналов. Да, в Юе я не вижу недостатков!
 
 Юй или Да Юй («Великий Юй»)— полулегендарный правитель первой династии Ся. Как гласят предания, Юй, строя каналы, помог правителю Шуню победить потоп, за что народ и избрал его своим следующим правителем.
 
XIV, 5
Наньгун Ко спросил у Кун-цзы:
— И был искусным стрелком, а Ао мог двигать челн посуху, но оба умерли не своей смертью. Не потому ли Юй и Цзи получили Поднебесную, что они собственноручно возделывали землю?
Учитель промолчал. Когда Наньгун Ко вышел, Учитель сказал:
— Этого человека можно назвать благородным мужем. Сколь обширна его добродетель!
Наньгун Ко был уроженцем царства Лу и учеником Конфуция, родом из царства Лу. И — знаменитый стрелок из лука, герой народной традиции. Он убил правителя династии Ся — Сяна и занял его престол. Но позже его же министр Хань-чжо убил стрелка И и занял его место. Ао, или Яо, его сын, отличался столь огромной силою, что мог посуху дви­гать лодку. Он также был убит правителем Ся — Шао-каном (2118–2057 гг. до н.э.). Юй — усмиритель потопа, который стал правителем поднебесной за свои подвиги.
 
XIV, 37
Учитель сказал:
— Мудрецы уходят от мира. За ними идут те, кто уходят из государства, в котором нет стабильности. За ними следуют те, кто уходят из-за пренебрежительного обращения с ними. И, наконец, за ними следуют те,  кто уходит от оскорбительных слов своего правителя.
А затем Учитель добавил
— Таких было лишь семь человек.
Предположительно, Конфуций имел в виду семь мудрецов прошлых эпох, «первоправителей»  древности: Яо, Шуня, Юя, Тана, Вэнь-вана, У-вана и Чжоу-гуна.
 
XIV, 40
Цзы Чжан сказал:
— В «Каноне истории» сказано, что Гао-цзун, соблюдая траур, жил в соло­менной хижине и три года не говорил. Что бы это значило?
Учитель сказал:
— Почему только Гао-цзун? Так поступали все древние. Когда умирал правитель, то все чиновники в течение трех лет внимали приказаниям первого советника.
Гао-цзун — один из правителей династии Инь (1323–1263 гг. до н.э. ).
 
XV, 5
Учитель сказал:
— Если и был правитель, добившийся порядка в Поднебесной, не делая для этого ничего, то им был Шунь. Чем же он занимался? Он лишь сидел в почтительной позе лицом на юг.
Мудрец, которым был Шунь, устанавливал покой в мире лишь одним своим присутствием — в этом мистическая роль его полного «недеяния». Лицом на юг сидели китайские императоры и правители
 
XV, 11
Янь Юань спросил, как следует управлять государством. Учитель ответил:
— Ввернись к календарям династии Ся, езди на повозках династии Инь, носи ритуальную шапку династии Чжоу, используй музыку типа шао и у. Запрети напевы царства Чжэн, изгони льстецов: напевы Чжэн непристойны, а льстецы опасны.
Календарь династии Ся отличался от чжоуского календаря, т.е. от того, которым пользовались во времена Конфуция. Во времена Ся год начинался с месяца под циклическим знаком Инь. Это было связано с преданием, что под этим знаком родился человек. Династии Шан начинала год с месяца под циклическим знаком Чоу, под кото­рым появилась земля, а династия Чжоу — с Цзы, под которым появилось небо. Луна под знаком Цзы приходится на 11-ю луну, в которую бывает зимнее солнцестояние. По преданию колесницы династии Инь были просты и надежны, Конфуций противопоставляет им колесницы своего времени, украшенные золотом и яшмою.
 
XVII, 16
Учитель сказал:
— В древности люди имели три типа недостатков, которых ныне, по­жалуй, уже и нет. В древности те люди, что были своевольны, могли себя сдерживать, ныне же своевольные безудержны. В древности те люди, что были самолюбивы, могли владеть собою, ныне же самолюбивые не сдерживают свой гнев, и даже не стыдятся его. В древности даже глупцы отличались прямотой, ныне же и глупцы творят обман.
 
XVIII, 1
Вэй-цзы покинул его, Цзи-цзы стал его рабом, Бигань был казнен за увеща­ния. Конфуций сказал:
— Да, в конце династии Инь было лишь трое человеколюбивых.
Речь идет о годах правления последнего иньского царя Чжоу Синя. Возмущенный произволом, учиненным в стране Чжоу Синем, его старший сводный брат по матери — Вэй-цзы покинул царство. С двумя своими дядьями Чжоу Синь все же успел расправиться: Цзи-цзы обратил в рабство, Биганя, осмелившегося увещевать деспота, подверг мучительной казни (ком. Л. С. Переломова)
 
XVIII, 8
Отверженными были Бо И, Шу Ци, Юй Чжун, И И, Чжу Чжан, Люся Хуэй и Шао Лянь.
Учитель сказал:
— Вот те, кто не отказался от своих устремлений и не опозорил: Бо И и Шу Ци.
О Люся Хуэе и Шао Ляне Учитель сказал:
— Они отказались от своих устремлений и опозорили себя; но речи их были разумны, а поступки осмотрительны, и только.
А вот как отозвался он  о Юй Чжуне и И И:
— Живя в уединении, они были свободны в речах и сохранили чистоту нравов; показали умение приспосабливаться к обстоятельствам, удалившись от мира сего. В отличие от них, я заранее не предрешаю ничего, руководствуюсь лишь чувством долга.
Здесь Конфуций, перечисляя мудрецов древности, косвенно как бы оправдывается, почему он — честный и преданный служить правителям и ритуалам — постоянно оказывается отвергнутым.


все статьи