8 (4872)38-59-54, 8-903-840-59-54
Тульская региональная федерация
шаолиньского УШУ
О федерации Пресса Занятия Методические материалы Шаолиньская школа Для чтения Задать вопрос Контакты
Главная   »   Для чтения   »   Конфуцианство   »   "Беседы и суждения" - Лунь юй   »   Лунь юй - "Беседы и суждения" Часть 4
О федерации
Принципы Федерации
Устав, цели и задачи ТРФШУ
Структура и руководство
Сотрудничество
Фотогалерея
Видеогалерея
Пресса
Новости федерации
Шаолиньское УШУ в Мире
Публикации в СМИ
Занятия
Детское подразделение ТРФШУ
Отзывы
Ушу для начинающих
Мероприятия
Методические материалы
Бусин: стойки ушу
Термины и обозначения
Правила поведения
Шаолиньские заповеди
Учебная программа
Шаолиньская школа
Шаолиньцюань
Мастера шаолиня
Шаолинь сегодня
Шаолиньский цигун
Для чтения
Библиотека
Буддизм
Даосизм
Интервью и публикации
Конфуцианство
"Беседы и суждения" - Лунь юй
Мэн-цзы
Статьи
Запись на тренировку
Задать вопрос
Контакты

Лунь юй - "Беседы и суждения"

Лунь юй - "Беседы и суждения" Часть 4

«Лунь юй»: музыка, что приводит Поднебесную в гармонию

«Лунь юй»: музыка, что приводит Поднебесную в гармонию
 
III, 23
Учитель так говорил Старшему наставнику из царства Лу о музыке:
— Музыка — вот что необходимо постичь! Сначала настраивают инструменты [добиваясь слитности пяти тонов], затем приводят звуки в гармонию, делают их ясными и тягучими. И так до самого конца мелодии.
 
 VII, 14
Учитель, находясь в Ци, услышал мелодию шао. После этого три месяца он не чувствовал вкуса мяса. Он сказал:
— Никогда не представлял себе, что музыка может вызвать во мне такое.
 
 VIII, 15
Учитель сказал:
— Когда главный придворный музыкант [царства Лу] Чжи начинает исполнять песню и когда заканчивается ода «Крики чаек», как ласкают слух приятные звуки!
Во время дворцовых церемоний музыкальную часть открывал сам главный придворный музыкант, а концерт, как правило, заканчивался исполнением оды «Крики чаек» («Гуань-цзюй»)
 
XI, 1
Учитель сказал:
— Есть люди, что сначала изучают Правила и музыку и лишь затем становятся чинов­никами — такое обучение может изменить даже простолюдина люди, не имеющего рангов и жалований. Есть люди, которые сначала стремятся стать чиновниками и лишь затем изучать Правила и музыку — это дети из благородных семей цинов и дафу. Если бы мне понадобились способные, то я выбрал бы из тех, кто начинает с изучения Правил и музыки.
 
 
XVII, 4
Когда Учитель прибыл в городок Учэн, то услышал там струнные переборы и песни. С улыбкой он сказал:
— Стоит ли резать курицу бычьим ножом?
На что Цзы Ю ответил:
— Я, Янь, слышал когда-то, как Учитель говорил: «Если благородный муж изучает Дао, то проникается любовью к людям. Если же мелкий человек изучает Дао, то его легче использовать».
Учитель сказал:
— Дети мои! Янь прав, а то, что я сказал вначале, было лишь шуткой.
Цзы Ю был управляющим небольшого уездного городка Учэн. Конфуций имел в виду, что музыка, которую он услышал, следовало исполнять лишь на ритуальных церемониях в большом городе, а не в маленьком городке. Здесь скрыт его спор с учениками, а в самом споре — противоречие между строгим соблюдением ритуальных правил и широкой проповедью учения-Дао. Конфуций почувствовал это противоречие и превратил свои слова в шутку.
 
XVII, 11
Учитель сказал:
— Вот говорят: «Правила, да Правила». Неужели под этим имеются в виду лишь под­ношения даров из яшмы и парчи?! Вот говорят: «Музыка, да музыка». Неужели под этим имеются в виду лишь удары в колокола и барабаны?
 
XVIII, 9
Главный музыкант Чжи уехал в царство Ци, распорядитель музыки при завтраке Гань бежал в царство Чу, распоряди­тель музыки при дневных трапезах Ляо бежал в царство Цай, распорядитель музыки при ужине Цюэ бежал в царство Цинь, барабанщик Фан Шу удалился на берег Хуанхэ. Музыкант У, играющий на ручном барабане, переправился на другой берег реки Хань, помощник главного музыканта Ян и Сян, что играл на каменном гонге, бежали за море.

Во время церемоний и при приеме пищи во дворце правителя исполнялась строго определенная музыка. Это было лишь прерогативой правителя. Однако три крупнейших клана в царстве Лу также ввели у себя в домах эти обычаи, чем нарушили ритуал — звук музыки, устанавливающий космическую упорядоченность в мире, предназначался лишь для правителя. Музыканты, возмущенные этим, разбежались в другие пределы.

 
«Лунь юй»: в поисках высшего знания
II,15
Учитель сказал:
— Учиться и не размышлять — бесполезно, размышлять и не учиться — впадешь в сомнения.
 
II,17
Учитель сказал:
— Ю, научить ли тебя, как определить обладаешь ли ты Знанием? Если знаешь что-либо, пола­гай, что знаешь; а если не знаешь, полагай, что не знаешь. Уже одно это и есть Знание.
Ю – Чжун Ю (Цзы Лу), ученик Конфуция
 
IV.8.
Учитель сказал:
— Если утром познаешь Дао, то вечером можешь умирать.
 
 V. 28. Учитель сказал:
— Даже в небольшой деревушке с десяток дворов непременно найдется человек столь же прямодушный и искренний, как я. Но не найдется человека, столь же ревностного в учении.
 
VI.20.
Учитель сказал:
— Тот, кто познал Учение, не сравнится с тем, кто любит претворять его в жизнь. Но даже любящие претворять Учение в жизнь, не сравнятся с теми, кто способен наслаждаться сделанным.
 
VII, 20
Учитель сказал:
— Я обладаю знаниями не от рождения. Я приобрел их лишь благодаря любви к древности и настойчивости.
 
IX, 8
Учитель сказал:
— Обладаю ли я Знанием? Увы, нет. Но если простой человек обратится ко мне с вопросом, то я, даже не обладая Знанием, расспрошу его, в чем причина и каковы последствия, а после этого все подробно ему объясню.
 
IX, 11
Янь Юань со вздохом сказал:
— Чем больше я взираю на Учение моего Учителя, тем возвышеннее оно мне кажется. Чем больше стараюсь проникнуть в него, тем непроницаемее оно оказывается. Я вижу его впереди, но вдруг оно оказывается позади. Но наставник искусен, он умеет завлечь людей, он обогащает меня познаниями, сдерживает меня, посвящая в Правила. Я хотел отказаться от постижения его учения, но уже не смог. И когда я отдал все свои силы, Учение будто бы встало мной. И ныне я хочу следовать ему, но, увы, не способен этого сделать.
 
IX, 18
Учитель, стоя на берегу реки, сказал:
— Все проходящее подобно этому потоку, что не останавливается ни днем, ни ночью.
 
XIII, 20
Цзы Гун спросил:
— Кто может называться служивым мужем (ши)?
Учитель ответил:
— Того, кого стыд может удержать от неправедных поступков. И того кто, посланный в другое царство, справится с любым поручением вот его и можно называть служивым мужем.
Цзы Гун вновь спросил:
— Прошу объяснить мне, кто может следовать за ним?
Учитель ответил:
— Тот, кого его община признает обладающим сыновней почти­тельностью, и кого его клан признает обладающим любовью к старшим братьям.
Цзы Гун сказал:
— Осмелюсь спросить, кто может следовать за ним?
Учитель ответил:
— Тот, кто правдив в словах и решителен в делах, пусть и маленький чело­век, может следовать за ним.
Цзы Гун спросил:
— А каковы те, кто ныне занимается делами правления?
Учитель ответил:
— Увы, что можно сказать о людях, чьи способности столь ничтожны?
 
XIII, 29
Учитель сказал:
— Если добродетельный человек будет обучать людей семь лет, то их можно посылать даже на войну.
 
XIV, 24
Учитель сказал:
— В древности учились, чтобы совершенствовать себя. Ныне же учатся, чтобы похваляться перед другими.
 
XVI, 9
Конфуций сказал:
— Высший — тот, кто обладает знаниями от рождения. За ним следует тот кто приобретает знания благодаря учению. За ним следует тот, кто приступил к учению, лишь столкнувшись с трудностями. Того же, кто, столкнувшись с трудностями, все равно не приступил к учению, народ причисляет к низшим.
 
XVII, 3
Учитель сказал:

— Лишь высшая мудрость и низшая глупость никогда не меняются.

 
«Лунь юй»: отвергнутый и гонимый
VII, 5
Учитель сказал:
— О, как я опустился! Уже давно не вижу во сне Чжоу-гуна.
Чжоу-гун — сын чжоуского Вэнь-вана (XI в. до н.э.), один из наиболее чтимых Кон­фуцием правителей древности, основатель царства Лу. Здесь Конфуций говорит по сути о своем «отпадении» от мира духов из-за постоянной сует мирских дел.
 
IX, 9
Учитель сказал:
— Феникс не прилетает, Хуанхэ не шлет своих знамений! Конец мне!
Самый яркий пример крушения надежд Конфуция и отпадения от мистической традиции — Небо в виде знамений перестало говорить с ним
 
XIV, 21
Чэнь Чэнцзы убил правителя царства Ци Цзянь-гуна. Кун-цзы, совершив ритуальное омовение, пошел на аудиенцию к лускому царю Ай-гуну и сказал:
— Чэнь Хэн (Чэнь Чэнцзы) убил своего государя. Прошу покарать его.
Ай-гун ответил:
— Доложи главам трех семей!
Кун-цзы вышел и сказал сам себе:
— Поскольку я также занимаю сановный ранг, следующим за высшим рангом дафу, то я не мог не доложить лично правителю. А он говорит: «Доложи главам Трех семей!»
Учитель доложил главам трех семей, но и они отказались. Конфуций и им сказал:
— Поскольку я занимаю сановный ранг, я не мог не доложить.
Чэнь Чэнцзы был советником правителя царства Ци — Цзянь-гуна (484—481 гг. до н.э.) и, убив 480 г. до н.э. своего правителя, нарушил все нормы ритуальной морали. Конфуций отправляется к правителю своего царства и требует покарать нарушителя, послав войска, и восстановить справедливость. Но Ай-гун, использую бюрократическую процедуру, по сути отказывается. Также как и отказываются главы трех семей Цзи, Мэн и Сунь, в чьих руках фактически находилась власть в государстве. Это — яркий пример того, что советы Учителя часто приходились «не ко двору» правителей того времени и их политическая целесообразность для них была не ясна. Конфуций также подчеркивает, что он требует покарать нарушителя, потому что сам Конфуций занимает пост и должен выполнять свои обязанности.
 
XIV, 32
Вэйшэн My сказал Кун-цзы:
— Цю (т.е. Конфуций)! Что ты здесь делаешь? Наверное, опять хочешь продемонстрировать свое красноречие?
Конфуций ответил:
— Я не собираюсь проявлять красноречие. Я здесь, лишь потому, что мне претит невежество правителя.
Вэйшэн My предположительно был отшельником и мистиком из царства Лу. Здесь он, называя Конфуция по имени, тонко насмехается над ним, так как Конфуций решил пойти на службу в царство Вэй к правителю Лин-гуну, известному своим неправедным поведением.
 
XIV, 35
Учитель сказал:
— Никто не знает меня.
Цзы Гун спросил:
— Почему так вышло, что Вас никто не знает? Учитель ответил:
— Не ропщу на Небо, не виню людей. Изучая низшее, я постигаю высшее. И если, кто и знает меня воистину, то не Небо и это?
 
XIV, 38
Цзы Лу заночевал у ворот Шимэнь. Утром стражник спросил:
— Откуда пришел?
Цзы Лу ответил:
— Я из учеников Конфуция.
Тогда стражник сказал:
— А, это тот, кто, зная, что ничего не получится, все же продолжает свое дело!
 
XIV, 39
Однажды, когда Учитель жил в царстве Вэй, он бил в каменный гонг. Один человек, что проходил мимо ворот дома Куна с корзиной с травой за плечами, сказал:
— Сколь много души вкладывает сей человек в удары в гонг!
Еще немного послушав, добавил:
— Эти удары, как стук падающих камней, рождают у других лишь раздражение: ах, никому не понять меня... Ну, и пусть никому не понять тебя — остановись, наконец! [В «Каноне песнопений» говорится]: «Где глубоко, там я в одеждах переправлюсь, а где мелко — лишь край платья подниму».
Учитель сказал об этом человеке:
— Он такой решительный! Его не страшат трудности.
По мнению комментаторов, человек с корзиной травы за плечами — один из отшельников. И в его устах звучит осуждение тем, что Конфуций лишь раздражает людей своими речами.
 
XVIII, 3
Циский правитель Цзин-гун, раздумывал, по какому разряду принять Конфуция. В конце концов решил:
— Я не могу его принять как цзиши. Приму-ка я его по разряду, среднему между цзиши и мэнши.
А затем, подумав, сказал:
— Пожалуй, стар я уже и не смогу использовать его на службе.
Конфуций покинул царство Ци
Цзиши — титул первого сановника
 
XVIII, 5
Чуский безумец Цзе Юй, проходя мимо Конфуция, проговорил нараспев:
— О, феникс! О, феникс! Как же упала твоя добродетель! Нельзя осуждать других за то, что было, а то, что будет — еще будет. Брось все! Брось все! Ныне опасно участво­вать в управлении.
Конфуций сошел с повозки, намереваясь побеседовать с ним, однако тот быстро удалился, и Конфуций так не смог с ним объясниться.
Это яркий пример того, как Конфуция осуждала целая категория отшельников, магов и медиумов. Их именовали «безумцами» за необычное эксцентричное поведение, в частности в «Чжуан-цзы» под понятием «безумец» выступают в основном маги. По преданиям, феникс появляется в эпоху благоденствия, но Конфуций не справился с этой благодатной миссией и «отпал» от мистической традиции. И отшельник призывает его наконец отказаться от погони на служебной карьерой и оказании услуг неправедным правителям.
 
XVIII, 6
Чан Цзюй и Цзе Ни как-то вместе пахали. Конфуций, проезжая мимо, послал Цзы Лу расспросить у них, где находиться переправа. Чан Цзюй спросил:
— А кто это там правит, сидя в повозке?
Цзы Лу ответил:
— Это Кун Цю.
И услышал вопрос:
— Да уж не тот ли Кун Цю, что из царства Лу?
— Да, это тот самый, — ответил Цзы Лу.
— Так этот и сам должен знать, где находится переправа.
Тогда Цзы Лу обратился с тем же вопросом к Цзе Ни. Цзе Ни же в ответ спросил:
— А ты сам кто?
И услышал в ответ:
— Я — Чжун Ю.
— Не ученик ли ты луского Кун Цю?
— Да, это я.
Тогда Цзе Ни произнес:
— Посмотри-ка, что творится! Вся Поднебесная бушует и вышла из берегов. С кем ты хочешь добиться перемен? Ты следуешь за тем, кто избегает плохих людей! Не лучше ли последовать за теми, кто избегает этот мир?
Сказав так, он продолжил рыхлить землю.
Цзы Лу вернулся и рассказал обо всем Конфуцию. Учитель с досадою сказал:
— Человек не может жить только с птицами и животными! Если я не буду вместе с людьми Поднебесной, то с кем же я буду? Если бы в Поднебесной царило Дао, то я не добивался бы вместе с вами перемен!
 
XVIII, 7
Однажды Цзы Лу, следуя за Учителем из царства Чу в царство Цай, сильно отстал от него. По дороге он встретил старца с тяпкой на плече. Цзы Лу спросил:
— Вы не видели моего Учителя? Старец ответил:
— Свои четыре конечности он не утруждает, да и пять видов злаков друг от друга не отличит — какой же это Учитель!
Закончив говорить, начал полоть тяпкой.
Цзы Лу же, почтительно прижав руки к груди, стоял в стороне. Старец все же оставил Цзы Лу у себя дома на ночлег. Он зарезал курицу, приготовил желтый рис, позвал двух сыновей участвовать в трапезе и накормил Цзы Лу. На следующий день Цзы Лу нагнал Конфуция и рассказал о случившемся.
Учитель сказал:
— Это отшельник.
И отправил Цзы Лу обратно, чтобы тот встретился со старцем. Цзы Лу пришел к нему, но тот уже покинул дом. Цзы Лу пришлось вернуться ни с чем. Конфуций сказал:
— Все же неразумно отказываться от службы. Ведь нормы отношений между старшими и младшими отменить невозможно. Так как же можно отменить справедливые прин­ципы отношений между правителем и чиновниками? Тот, кто хочет остаться чистым, нарушает эти принципы отношений между правителем и чиновниками. Благородный муж идет на службу, дабы выполнить свой долг, а о том, что его Дао неосуществимо, он знает заранее.
 
XIX, 23
Как-то Шусунь Ушу, будучи при дворе, сказал в беседе сановникам:
— Цзы Гун в мудрости своей превосходит Чжунни (т.е. Конфуция).
Цзыфу Цзинбо рассказал об этом Цзы Гуну. Цзы Гун сказал:
— Возьмем для сравнения стену, что окружает дом и двор. Стена моего дома – людям по плечо, и всякий прохожий может увидеть, что есть в доме стоящего. А вот стена дома Учи­теля достигает многих жэней, и тот кто не нашел ворот, чтобы войти, не увидит ни величавости храма предков и ни богатства построек. И лишь немногим суждено отыскать эти ворота. Поэтому нет ничего удивительного в словах этого господина!
 Шусунь Ушу был аристократом из царства Лу. Здесь он выражает мнение определенной части людей, что на самом деле Цзы Гун — ученик Конфуция заметно превосходит своего учителя. Жэнь — мера длины, равна приблизительно 25,6 м.
 
 
XIX, 24
Шусунь Ушу злословил в отношении Чжунни. Цзы Гун сказал:
— Не стоит делать этого! Невозможно очернить Чжунни. Достоинства других людей подобны холмам и курганам, на них можно взобраться. Чжунни подобен солнцу и луне, а до них даже подняться невозможно. Пожелай кто-либо отвергнуть солнце и луну, разве это смогло бы повредить солнцу и луне? Такой человек лишь покажет, что не умеет соразмерять свои силы
 
 
XIX, 25
Чэнь Цзыцинь спросил Цзы Гуна:
— Не из почтения ли к Чжунни Вы считаете, что он Вас превосходит?
Цзы Гун ответил:
— Вам нужно быть осторожнее в своих словах. За одно неверное слово благородного мужа могут счесть мудрецом или глупцом. С Учителем никто не может сравниться, как невозможно по лестнице вскарабкаться на Небо. Если бы Учитель получил в управление государство или удел, то, как говорят, начни он ставить людей на ноги — все встали бы на ноги, начни вести людей по Дао — все пошли бы. Если бы он умиротворял людей — к нему пришли бы издалека. Если бы побуждал их к труду — то люди стали бы жить в согласии и гармонии. При жизни его прослав­ляли, а после кончины оплакивают. Так разве можно сравниться с Учителем?
 
 
«Лунь юй»: радость истинного Знания
 
I, 1
Учитель сказал:
— Учиться и своевременно претворять в жизнь — разве не в этом радость? Вот друг пришел издалека — разве это не удовольствие? Люди его не знают, а он не хмурился, — это ли не благородный муж?
 
I, 4
Цзэн-цзы сказал:
— Я ежедневно трижды вопрошаю себя: отдал ли все душевные и физиче­ские силы тому, кому советовал в делах? Не был ли в обращении с другом неискренен? Повторял ли то, что мне преподавали?
Цзэн-цзы (Цзэн Шэнь) — один из лучших учеников Конфуция, был моложе Учителя на 46 лет.
 
I, 14
Учитель сказал:

— Если благородный муж не думает о насыщении в еде, не заботится об удобном жилье, в делах усерден, в речах осторожен, способен сам ради исправления сблизиться с теми, кто обладает Дао, про такого можно сказать, что он любит учиться.

 
«Лунь юй»: служение духам
 
II, 23
Цзы Чжан спросил:
— Можно ли знать, что будет через десять поколений?
Учитель ответил:
— Династия Инь наследовала нормы Ритуала от династии Ся. То, что она отброси­ла, и то, что добавила, — это можно знать. Династия Чжоу унаследовала нормы Ритуала от династии Инь. То, что она отбросила, и то, что добавила, — и это можно знать. А поэтому можно узнать и о тех, кто сменит династию Чжоу, пускай и пройдет с этого времени сотня поколений.
 Династия Инь правила с XVII по XI в. до н.э. Династия Ся предшествовала Инь, правила с XXII по XVII в. до н.э. Династия Чжоу, при которой жил Конфуций, пришла на смену Инь и  правила с XI по III в. до н.э. По сути, Конфуций говорит, что можно познать будущее, понимая логику развития прошлго.
 
II, 24
Учитель сказал:
— Приносить жертвы духам не своих предков — лесть. Бездействовать, когда следует исполнить долг — трусость.
 
III, 12
Учитель совершал жертвоприношение предкам, будто они были живые. Когда же он свершал жертвоприношение духам, то вел себя так, будто они были рядом. Учитель сказал:
— Если я не сам принимал участия в жертвоприношении, то будто бы и не приносил жертву вовсе.
 
III, 11
Один человек  спросил Конфуция, в чем смысл жертвоприношения ди. Учитель ответил:
— Не знаю. Для того же, кто познает это, то сможет управлять Поднебесной — все равно, что смотреть на это.
И указал на свою раскрытую ладонь.
Ди – жертвоприношение, которое совершал верховный правитель. Оно включало в том числе и  возлияние вина на землю.
 
III, 13
Вансунь Цзя спросил:
— Правда ли то, что говорят: «Лучше угождать духу до­машнего очага Цзао, чем молиться духу ао в юго-западного угла комнаты»?»
Учитель ответил:
— Не так. Если провинился перед Небом, то даже моление бесполезно.
В числе жертвоприношений пяти духам — духу дверей в начале весны, духу центра комна­ты в середине лета, духу ворот осенью, духу доро­ги зимою существовала и  жертву духу домашне­го очага, которому она приносилась в начале лета. Для этого табличка с именем духа очага ставилась на загнете; по окончании жертвопри­ношения предложения переносились в юго-западный почетный угол навстречу лицу, изо­бражавшему духа очага. Таким образом главен­ство в жертвоприношении, несмотря на почет­ное положение юго-западного угла, принадле­жит такому низкому месту, как очаг, так как в это время он является заправителем дела. Ван Сун-цзя хотел этим примером сказать, что Кон­фуцию было бы выгоднее угождать ему, все­сильному вельможе, временщику, чем бессиль­ному князю. Ван Сунь-цзя был вэйским вель­можей (комм. П. Попова).
 
III, 17
Цзы Гун хотел отменить обряд жертвоприношения барана при объявлении первого дня месяца. Учитель сказал:
— Цы! Ты любишь этого барана, а я люблю ритуал.
 
V, 18
Учитель сказал:
— Цзан Вэньчжун поместил большую черепаху в специальной комнате, в которой на капителях были вырезаны горы, а на столбиках над матицей нари­сованы были водяные растения. Каков же его ум?
Цзан Вэньчжун (Цзан Суньчэнь, ум. в 617 г. до н.э.) — сановник в царстве Лу. Конфуций считает нарушением сути ритуала помещать священную черепаху в непредназначенном для этого месте.
 
VI. 6.
Учитель сказал Чжун Гуну:
— Пускай тяглового бычка, даже рыжего и с рогами, люди не захотят использовать для жертвоприношения. Но разве сами духи гор и рек погнушаются принять его?
Чжун Гун — ученик Конфуция, сы­н простого земледельца.
 
VI. 22
Фань Чи спросил:
— Кого можно назвать мудрым?
 Учитель сказал:
— Мудр тот, кто прилагает все силы к тому, чтобы народ обрел чувство долга, кто почитает духов, но не приближается к ним слишком
Фань Чи спросил:
— А человеколюбивым?
Учитель сказал:
— Человеколюбив тот, кто прежде всего стремится преодолеть трудности, и лишь затем стремится к выгоде.
 
 VII. 35
Учитель тяжело заболел. Цзы Лу просил его обратиться с молитвой к духам.
Учитель спросил:
— А поступают ли так?
Цзы Лу ответил:
— Поступают. В «Сборнике заклинаний» говорится: «Молись духам Земли и Неба».
Учитель ответил:
— Тогда я уже давно молюсь.
 
X, 9
При жертвоприношениях в храме предков не допускал, чтобы жертвенное мясо главного животного оставалось на второй день. Жертвенное мясо других животных не должно было лежать более трех дней. Если оно пролежало три дня, то он его не ел.
 
X,14
 Когда жители его родной деревни выполняли обряд изгнания духов, то он в парадном платье стоял на восточ­ной стороне крыльца.
Очевидно, что Конфуций был одним из высших распорядителей такого обряда.
 
XI, 12
 Цзы Лу спросил о смысле служения духам. Учитель ответил:
— Мы не умеем служить живым людям, как же можем служить духам умерших?
Цзы Лу вновь обратился:
— Тогда я хотел бы узнать, что такое смерть?
Учитель ответил:
— Если мы не знаем, что такое жизнь, как же мы можем знать о смерти?
 
XIII, 22
Учитель сказал:
— Южане говорят: «Тот, в ком нет постоянства, не может ни предсказывать, ни лечить». Хорошие слова! «Канон перемен» - «И цзин» говорит: «Не будешь постоянным в своих достоинствах, может быть, попадешь с ними в неловкое положение».
А затем Учитель добавил:
— Да, таким даже предсказывать не дано!
 
XV, 1
Правитель царства Вэй Лин-гун спросил у Конфуция об искусстве построении войск. Конфуций ответил:
— Я искушен в делах, связанных с жертвенной утварью, что же касается построения войск, то это я не изучал.
На следующий день Конфуций покинул царство Вэй.
Конфуций считал себя мастером ритуалов жертвоприношений и священнослужителем. В вопросе о построении войск он увидел то, что Лин-гун не понимает его сущности.


все статьи